МИФ

Мы начнем свою историю с Великой Встряски 68-го года – землетрясения, которое отделило часть западного побережья Северной Америки и определило современное состояние страны, более, чем какое-либо другое событие.
Калифорния всегда была Страной Мечты. В 49-ом году здесь было найдено золото и рассказы о людях, ставшие миллионерами за одну ночь, небывало пополнили запас местного фольклора.
Иммиграция сотен тысяч поселенцев, решивших стать частью вышеозначенного чуда, сформировала раннюю историю «Дикого Запада». Опасности границы: индейцы, отморозки всех мастей, раскаленная пустыня, и ледяные горы, породили целое поколение легендарных стрелков, искателей приключений и героев, о которых ты можешь прочитать на страницах дешевых бульварных романов. Люди, подобные Уайту Эрпу, Дикому Биллу Хикоку и Биллу Пикету, были выкованы жестокими пространствами Запада. Они несли закон и порядок в страну, где балом правило золото и жажда наживы.

ВЕЛИКАЯ ВСТРЯСКА 68-ГО
Сейчас же, вообрази себе всю силу минерала в два раза более дорогого и в тысячу раз более полезного, чем золото. Впервые он проявил себя в 1868 году, когда Калифорния провалилась в пучину Тихого океана.
Землетрясение, которого еще не видел свет, смело с карты мира все западное побережье Соединенных Штатов – от Орегона до Мексики. Чудовищный катаклизм оставил после себя Лабиринт – жуткое нагромождение столовых гор, громоздящихся друг на друге, посреди каналов, заполненных океанской водой. Самое важное открытие было сделано некоторое время спустя. В начале, загадочную находку приняли за обыкновенный уголь, и только последовавшие разломы почвы, явили миру залежи нового, доселе неизвестного минерала.
Новая порода оказалась в сотню раз горячее и эффективнее обычного угля. Она ревела в топке как дьявол и исчезала в воздухе паром, по цвету похожим на приведение. Люди, выжившие в землетрясении, и открывшие минерал, назвали его Призрачной скалой. Каким-то непонятным образом, название прижилось.

СИЛА ПРИЗРАЧНОЙ СКАЛЫ
Я думаю, что ты не раз видел машины, работающие благодаря силам пара и Призрачной Скалы. Так вот, теперь ты должен понять, что это вещество есть только в знаменитом Калифорнийском Лабиринте.
Сразу же после открытия редкой земли, к месторождениям Призрачной Скалы рванулись исследователи всех мастей. Несколько месяцев спустя, был создан паровой двигатель, пожирающий скалу вместо обычного каменного угля. Потом появились самодвижущиеся повозки, корабли и даже ручное оружие, работающее с помощью таинственного минерала.

НАЦИЯ РАЗДЕЛЯЕТСЯ
Как ты уже знаешь, Гражданская война в США началась в 1861 году. Большинство наших книг по истории пишут о том, что в тот год наш единый народ, разделился на две независимых нации. Однако, это не совсем верно. К текущему моменту времени, на бывшей территории единой страны существует шесть независимых сообществ. Если бы война не стала фактом, мы вряд ли бы стали свидетелями появления нации Сиу, Конфедерации Койота, Республики Десерет и свободного города Лост Анджелеса.

БИТВА ЗА ВАШИНГТОН
Джефферсон Б. Дэвис – президент конфедерации, был первым человеком, решившим применить силу призрачной скалы в военных целях. Под его непосредственным руководством было развернуто крупномасштабное создание новых прототипов оружия на секретной базе в Розвелле (Нью-Мексико). Известно, что вышеозначенные лаборатории были впоследствии уничтожены в результате какого-то таинственного инцидента. Новаторские военные машины были тайно переброшены на восточное побережье и приняли участие в самом крупном наступлении южан на северные штаты.
В феврале 1871 года, армия Северной Вирджинии, находящаяся под командованием генерала Ли, атаковала передовые позиции янки, сооруженные вокруг Вашингтона (Округ Колумбия). Нападение, проведенное при поддержке нового оружия, была столь эффективно, что столица северных штатов очень быстро пала под натиском вражеских сил.

ВЕЛИКИЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ВОЙНЫ
Конечно, янки не замедлили отбить столицу, когда жуткие устройства южан стали испытывать сбои с поставками призрачной скалы, или просто начали выходить из строя. Однако, к тому моменту всем уже стало ясно, что будущее за оружием и машинами, работающими на призрачном минерале.
И хотя через несколько лет редкая земля была найдена во многих местах страны, ее наибольшие залежи до сих пор располагаются в Великом Лабиринте. В начале нового этапа Гражданской войны ситуация была такова, что призрачную скалу невозможно было подвозить в восточные штаты по железной дороге. Последнее крайне осложняло проведение боевых действий.
После возвращения в Белый Дом, президент США издал коммюнике, согласно которому правительство должно было подписать эксклюзивный и очень выгодный контракт с той частной компанией, которая смогла бы построить трансконтинентальную железную дорогу, связывающую восточное побережье страны с Калифорнийскими залежами редкой земли. Конфедераты опубликовали подобное воззвание на следующий день.
Пока железнодорожные магнаты рассматривали предложение конкурирующих правительств, в соревнование вступили шесть новых компаний. Довольно скоро, владельцы Железных Коней развязали друг с другом самую настоящую войну, которая, по накалу страстей легко могла конкурировать с великим противостоянием между Американскими нациями.
Несмотря на то, что гонка между Севером и Югом была соревнованием, открытым для всех, до настоящего момента продержалось всего лишь шесть железнодорожных компаний. Поскольку ставки в железнодорожной игре были весьма высоки, магнаты использовали самые кровавые и насильственные средства для реализации своих целей. Во время Великих Железнодорожных войн середины 60-ых годов, владельцы поездов нанимали себе на службу бандитов, которые должны были «защищать» локомотивы хозяина и его машинистов от постоянных нападений извне. К сожалению, железнодорожная бойня не закончилась и мы даже не можем предположить, как долго будет продолжаться эта кровавая заварушка.


Самые горячие новости и самые таинственные истории. Не пропустите следующий выпуск Эпитафии Тумбстоуна!

Додж Сити - нейтральная территория, но его жители придерживаются или стороны северян или стороны южан. Подобное разделение является следствием того, что в течение 20 последних лет «Кровавый» Канзас стал местом, в котором произошло множество столкновений, а боевые действия велись с не меньшей интенсивностью, чем на Восточном побережье.
В большинстве городов штата обитатели поддерживают только одну сторону эпического противостояния. Подумайте сами, чем бы закончилась ежедневная жизнь сторонников союза, расположившихся рядом с домом почитателя Конфедерации? Додж совсем другое дело. Здесь терпимо относятся к сторонникам любых политических взглядов. И знаете почему? Потому что здесь люди делают деньги. При этом хорошая прибыль невозможна без известной доли терпимости.


ДЕНЬГИ НА БОЧКУ
Известно, что Додж имеет большие деньги с рогатого скота. Наиболее выгодным бизнесом в этих местах является добыча бизонов. Точнее сказать, их «драгоценных» языков.
Охота на этих животных приобрела невиданный размах в начале 72-го года: какие-то парни из Германии нашли способ обрабатывать шкуру буйвола и получать крепкую, качественную кожу. Не прошло и нескольких месяцев, как цена на шкуры достигла отметки 3.5$. К счастью для рогатых животных, индейцы начали создавать свои государственные формирования – Нацию Сиу и Конфедерацию Койота. Думаю, не стоит говорить, как злы они были, узнав, что белые охотники беззастенчиво истребляют их единственный источник пищи, одежды и предметов труда.
Вскоре после начала Буйволовой лихорадки, большие группы индейцев начали вторгаться в Канзас. Достигнув спорных регионов, храбрецы приступили к атакам на охотничьи группы и поселения. При этом в самом начале конфликта белых охотников просто изгоняли с равнин.
Союзная кавалерия попыталась помешать чрезмерной активности индейцев, но продолжающаяся Гражданская Война постоянно мешала генералам севера довести свое дело до победного конца. Несмотря на возникшие трудности, в течение первого года противостояния по равнинам прокатилось несколько скоротечных кавалерийских битв. В результате маленькой войны между Сиу (в союзе с Конфедерацией) и Северянами (им помогали партизаны, настроенные за союз с севером) был уничтожен форт Додж. Индейские воины вернулись домой лишь после того, как от военного укрепления остались одни дымящиеся руины.
Вследствие затянувшегося конфликта между индейцами и союзом, охотники на бизонов задумались о том, что 3.50$ не такая уж и высокая цена за постоянный риск своей жизнью. Даже после того, как Сиу сконцентрировали свое внимание на Севере, охота на бизонов продолжала быть чрезвычайно опасным занятием.
В 1874 году цена на шкуры превысила все мыслимые пределы из-за того, что рогатый скот белых людей атаковали ужасающие болезни. Самой кошмарной из них были знаменитая Техасская лихорадка.
Удивительно, что эта напасть не перекинулась на стада бизонов. Мясо этих животных осталось чистым, и охотники с удвоенной силой принялись добывать его, несмотря на то, что раньше бросали гнить на землю. Довольно скоро цена на одного бизона повысилась до 30$, и охота на диких быков стала весьма привлекательной профессией.

«ГОРОД МИРА»
В то же самое время, две крупные железнодорожные кампании (северная Юнион Блю и южная Блэк Ривер) начали проводить свои ветки через Канзас. Предприниматель Роберт Райт задумал извлечь прибыли из чужих железнодорожных путей и решил основать на их пересечении город, в котором бы люди могли отдохнуть от постоянных сражений, и стали бы жить в мире друг с другом, попутно зарабатывая крупные деньги.
Райт назвал свой новый дом Додж Сити. В те дни люди давали имена исходя из текущих мыслей об окружающем, и не забивали голову длительными размышлениями. В первые дни существования города Райт клятвенно заверил, что внутри пределов поселения будут рады людям любых политических взглядов. Ну а для того чтобы горожане могли рассчитывать на мирное существование, правители Доджа позаботятся об обеспечении правопорядка…
Вне всякого сомнения, идея нейтрального города привлекла к себе внимание людей не только в «Кровавом» Канзасе, но и вне его. Поселение Доджа росло чрезвычайно быстрыми темпами. Многие из новоселов были любителями оружия, уставшими бегать по бесконечным декорациям пустынного тира. Другие, перебрались сюда, чтобы делать деньги. К несчастью, в Додже поселились отдельные уроды, мечтающие причинить горожанам море дополнительных проблем.
На первых выборах Роберт Райт с легкостью обошел подозрительного типа по имени Гувер. Новый мэр достаточно быстро нашел локального маршала и его помощников, способных следить за миром в столь противоречивом месте. Ларри Дегер был выбран шерифом, тогда как его помощниками стали Уайт Берри Стэп Эрп и Эд Мастерсон.


ЗАКОН В ДОДЖЕ
Поддерживать закон в Додже чрезвычайно трудно, поскольку жизнь здесь нелегка и опасна. Кроме проблем, обычных для городов Таинственного Запада, местный маршал должен иметь в виду, что в Додже обитают крупные вооруженные банды, единственной причиной существования которых, является массовая резня антагонистов снаружи или внутри города: зависит от случая. Вдобавок к этому, через город проходят две железные дороги, и Додж является местом сбора охотников на бизонов. Это еще не все, мой друг. В Додж Сити много техасских ковбоев, а также шпионов Союза и Конфедерации, которые ведут между собою невидимую войну.
Перед началом работы мэр приказал своим охранникам порядка забыть о своей точке зрения и подходить к будущим проблемам с максимально возможной объективностью, поскольку закон должен был быть одинаков для Южан в той же мере, что и для Северян. В хаосе Гражданской войны Додж получал возможность выжить только в том случае, если бы его нейтральная позиция не подвергалась сомнению. Если бы полиция взялась поддерживать одну из сторон конфликта, город немедленно бы превратился в единое поле боя, в котором бывшие соседи по улице направили бы друг против друга многочисленные арсеналы огнестрельного оружия.
Охранник порядка - всего лишь обычный человек, и он не всегда способен соответствовать высокому идеалу законника. Разгневанный обыватель, решивший, что его обидели без всякой причины, может подать жалобу на любого офицера, который, по его мнению, имеет на него зуб. Городской совет достаточно быстро разбирает подобные дела и прислушивается к общественному мнению. По этой причине, в последнее время со своего поста было смещено целых пять маршалов. Несмотря на то, что действующая система законников не идеальна, она пока еще сглаживает острые углы между различными социальными группами.


ВОЙНА
Как уже упоминалось ранее «Кровавый» Канзас, является местом постоянного противостояния сторонников севера и юга, вследствие чего его территория находится в перманентном состоянии войны. Довольно часто головорезы из противоборствующих группировок заезжают и в Додж. Как правило, эти люди желают пополнить свои припасы или выпустить пар (подумай сам, всякий захочет отдохнуть, если в течение долгих месяцев будет ездить по территории одной и той же дыры, внимательно следя за своими противниками). На гулянках этих типов мало закона и порядка, вследствие чего такие пирушки частенько кончаются крупными неприятностями.
Несколько раз группы бандитов с криками проносились по городу, запугивая несчастных обитателей. Увидев подобный дебош, последователи иной стороны конфликта хватались за револьверы и принимались наводить порядок и справедливость собственными руками. Бывало и так, что некоторым из буянов крепко доставалось на орехи. Очень часто столкновения «доморощенных» законников кончались массовой уличной перестрелкой, во время которой авторитет отцов города оказывался между двух огней.
Все эти группировки являются большой головной болью для шерифа Деггера. Добиться цивилизованного поведения от пьяных людей, которые в течение последних недель скакали друг за другом по штату, чтобы выбить мозги из головы противника, задача непосильная даже Геркулесу.
Таким образом, пока налетчики ведут себя тихо, в городе их терпят, но когда начинают буянить, им указывают на дверь. Впрочем, тут следует помнить о том, что требовать что-либо от банды пьяных головорезов, с ног до головы обвешанных оружием, несколько затруднительно.
Рядом с Доджем орудуют несколько крупных банд. Южан поддерживают: Мародеры Моргана, Озорники Хейнли и Конфедеративная лига Канзаса. За Север выступают: Рейдеры Андерсона, Парни Боба и Союзники.

ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ
После закладки города, Райт вступил в контакт с компаниями Юнион Блю и Блэк Ривер, для того, чтобы они проложили свои пути к городу. Райт думал получить прибыль с охотников на бизонов, которые будут приходить в город, дабы продать добытые шкуры и мясо. Выслушав предложение Райта, обе компании набросились на него, как волки на истекающую кровью жертву. Не прошло и дня, как магнаты начали спешно прокладывать собственные дороги к Додж Сити. Когда бароны вывели свои пути на финишную прямую, соревнование стало таким же горячим, как печать для клеймения коров. Уже через пару недель продвижение кампаний довольно сильно замедлилось, так как рабочие большую часть времени рыли могилы, нежели прокладывали рельсы. Кроме того, нетерпеливый Райт поставил перед разработчиками препятствие в виде конечного срока завершения работ. Получалось, что если какая-либо из кампаний не успеет довести свои пути до города к 1-му июля, она окажется в проигрыше. После этого напряженность между Юнион Блю и Блэк Ривер пошла на убыль, и люди магнатов стали заниматься проведением железной дороги больше, чем столкновениями друг с другом.
23 мая 1875 года железнодорожная линия Юнион Блю вошла в пределы Додж Сити. Три дня спустя в город были проведены пути Блэк Ривер. Обе железнодорожные кампании довели рельсы до вокзала, выстроенного в центре Фронт Стрит.
Мэр Райт милостиво согласился на прокладку через город путей всех успевших к сроку магнатов. Однако при этом он поставил условие, согласно которому корпорации баронов не могли враждовать друг с другом на том участке дороги, который проходил через цветущее поселение. В то же самое время, стычки корпоративных энфорсеров вне пределов города - мэра практически не интересовали. При этом компания, нарушившая соглашение Райта, должна была окончательно «сойти с рельс», и превратиться в объединение изгоев. Несмотря на грозное предупреждения мэра, без мелких стычек строительство не обошлось. К настоящему времени уже были драки между паровозными командами баронов, и небольшие акты вандализма. До кровавого противостояния дело, к счастью, не дошло.

ГОРОД ИНТРИГ
Додж Сити, подобен огромному магниту, который привлекает к себе Северных и Южных шпионов. Находясь на спорной территории и обладая доступом к северным и южным железным дорогам, Додж является отличной опорой для тайной инфильтрации во враждебную страну. Таким образом, конфедеративный шпион, решивший проникнуть на территорию Союза, может легко проследовать из Канзаса до самого Чикаго. Оказавшись севернее спорных территорий, лазутчик без особых проблем сумеет добраться до любого поселения, находящегося на территории северных штатов. С другой стороны, штатовский шпион, может также добраться из Доджа до самого Ричмонда.
Обе стороны затянувшегося конфликта поддерживают на территории Доджа крупные шпионские сети. Эмиссары американских государств могут помочь людям, решившим внедриться на территорию врага, фальшивыми документами и безопасным местом для пребывания внутри города. Агенты разведок также работают с союзными бандами, орудующими на спорных территориях, используя их для сбора информации и устранения неугодных лиц.
Впрочем, большую часть времени шпионы занимаются тем, что пытаются раскрыть и уничтожить друг друга. Текущая ситуация, и так далеко не простая, еще больше запутывается оттого, что к подковерной бойне присоединяются оперативники Агентства, Рейнджеры и вольные стрелки, принадлежащие к одной из сторон конфликта. Каждый день в тайных помещениях по всему Доджу проводятся партии этой сложной и смертельно опасной игры. Каждую ночь в городе пропадают еще несколько «обывателей», ставших жертвами невидимого конфликта. Мэр и городской совет с крайним неодобрением взирают на противостояние людей плаща и кинжала. Местному маршалу было приказано считать шпионов опасными элементами общества. В том случае, если Деггер каким-то образом узнает, что вы помогаете шпионам или являетесь одним из них, то вам гарантированно грозит повешенье.

ЖИЗНЬ В ДОДЖЕ
Жизнь в Додже на самом деле является существованием. К сожалению, город не сумел стать капиталистическим раем и превратился в куда более опасное место. Кроме того, многие положительные моменты городской коммерции дали рост отрицательным явлениям местной жизни.
На ранних этапах строительства обитатели города были честными тружениками, пытающимися выжить в трудной ситуации Гражданской Войны. Когда Додж начал расти и процветать, в его пределах появилось множество подозрительных элементов. После близкого общения с представителями противоборствующих сторон, изначально нейтральная позиция горожан начала претерпевать изменения. Когда в городе появились охотники на бизонов, диверсанты с железных дорог, повстанцы, шпионы, ковбои и наемники, жизнь в Додже стала более взрывоопасна, чем флакон нитроглицерина. Ныне, один хороший толчок, может привести город в состояние сильнейшей детонации.

Это одна из тех историй, которые начинаются тихо, как далекий шум приближающегося поезда, и заканчиваются вместе с последним выстрелом.
После пяти или около того в салун зашли двое. Эта парочка не показалась мне странной - разве что джентльмен был чересчур предупредителен к своей спутнице. И когда он открывал перед ней двери бара, и когда помогал ей сесть за столик, и когда беспрерывно оглядывался на нее через плечо, делая заказ.
Конечно, я слегка удивился, когда он заказал себе фунтовый бифштекс и стакан местного вина, а для женщины не попросил ничего. Впрочем, возможно, она не была голодна. Пока бифштекс жарился, джентльмен непрерывно смотрел на нее, казалось, он что то говорил ей вполголоса, но ее губы не шевелились в ответ. Вообще, если кто и был странным в этой паре, так именно спутница джентльмена - за все время, пока я разглядывал их из за стойки, она не произнесла ни слова, и сидела в полной неподвижности. Между тем, Бетти принесла тарелку и вино, и джентльмен принялся есть, впрочем, без особого аппетита, по прежнему глядя на свою спутницу , словно боясь, что она вдруг исчезнет.

Что ж, такое тоже случается, как говаривал мой папаша, глядя на фотографию моей мамаши.

Посетители, что заглянули ближе к вечеру, были мне знакомы - я часто видел их черно-белые рожи на стене городской тюрьмы.
За их головы просили не так много, чтобы заинтересовать рейнджеров или стрелков, но и не так мало, чтобы шериф не горел желанием засадить их за решетку, а потом вздернуть на виселице в честь городского праздника.
Их было четверо под предводительством Проповедника, и намерения их были самыми гнусными. К сожалению или к счастью, вместо левой руки у меня протез, искусно сработанный нашим оружейником, немцем и педантичным скрягой Ади, поэтому первый выстрел Проповедника не уложил меня наповал, а только швырнул за стойку, и пуля, звякнув о латунный сустав, ушла в потолок.

Поднялся шум, в дверях кухни завизжала Бетти, и тут же, пискнув, заткнулась - Мальчик Дик ткнул ей в декольте свою пушку и пообещал пристрелить, если не замолчит.
Остальные бандиты начали обходить столики, забирая у сидящих за ними горожан стволы и кошельки.
Проповедник подошел к стойке и заглянул за нее, чтобы, как уверял он впоследствии, оказать мне первую помощь. Помощь мне не понадобилась, я вполне мог справиться сам - в лицо бандиту весело посмотрели все шесть стволов моего минигатлинга. Подключенный к компрессору под стойкой, тот уже вовсю раскрутился, и мне оставалось лишь нажать на скобу. Проповедник переменился в лице, а я встал на одно колено и шепотом предложил ему приказать своим парням убираться вон, если хочет протянуть на этом свете подольше.
Проповедник так и сделал.
Но самый скверный из всей компании, поляк с непроизносимым именем и фамилией по прозвищу Прыщ, явно не расслышал командира. Он навис над столиком, за которым сидели мой бедный джентльмен и его спутница, и плотоядно разглядывал последнюю. Внезапно рука Прыща метнулась вперед и дернула на себя декольте женщины, материя с треском порвалась. В тот же миг джентльмен попытался остановить обидчика, и рванулся к нему, но что может сделать кулак против полковника Кольта? Прогремел выстрел, и джентльмен, обиваясь кровью, упал на пол. Выстрелив еще раз, Прыщ выронил револьвер и выскочил на улицу, присоединившись к своим подельникам под прицелом людей шерифа. Мы с Проповедником, не сговариваясь (я лишь забрал его ствол себе), подошли к столику, и я увидел то, что так испугало поляка.
Женщина продолжала сидеть неподвижно, не меняясь в лице и безучастно глядя прямо перед собой. У ее ног лежал мертвый джентльмен в залитой кровью одежде. А из разорванного на груди платья спутницы мертвеца торчали разбитые второй пулей сорок пятого калибра шестеренки и латунные трубки безнадежно испорченного механического сердца.

Если вам скажут, что родителей не выбирают, я скажу, что это - сущая правда. И еще добавлю, что будь у меня выбор, я бы родилась не в этом городишке. Да, черт побери, я бы родилась настоящей леди, со всеми этими платьями, благоухающими французской водой, и с полными сундуками золота - просто, чтобы не думать о том, откуда оно, проклятое золото, берется.
Мой отец был бы непременно высокий, статный, и с длинными холеными пальцами. И без скверной привычки чуть что костерить меня последними словами, угрожая пристукнуть собственным молотком. Впрочем, я люблю своего папочку. Особенно, когда он нажрется дешевого виски и захрапит, забыв на время о незаконченных гробах и о родительском, чтоб ему, долге.
В тот раз папочка, как я решила, готовился к небольшой войне: он настрогал досок для дюжины гробов, и что то неслышно напевал себе под нос, прихлебывая из бутылки. К вечеру папаша сильно устал, и лежал уже совсем неподвижно, положив под голову самый большой из своих рубанков. Я уже собралась улизнуть - на улице меня ждал Том, приказчик из соседней лавки, смешной и пугливый, и очень уж, к слову сказать, безобидный. Даже чересчур.

Причесавшись, я выскочила за дверь, и нос к носу столкнулась с незнакомцем.
Тот как будто и не заметил меня - он прошел в мастерскую и принялся созерцать царящий в ней идеальный порядок с храпящим папашей в центре.
Росту в незнакомце было ровно столько, чтобы не цеплять шляпой за потолок, потому я разглядывала его, задрав голову. Ну, вы понимаете, как это бывает, когда разглядываешь пожарную каланчу.
Обернувшись ко мне стоящей в дверях, незнакомец наклонил верх каланчи, и сообщил будничным, слегка грубоватым голосом, глядя мне прямо в глаза: нужен гроб.
Я не отвела взгляда, и ляпнула первое, что взбрело мне в голову (не забывайте, я рассчитывала минимум на один поцелуй сегодня вечером): Вы, мистер, для себя выбираете? Не обижайтесь, но таких длинных деревьев не бывает, так что...
Не дав мне закончить, незнакомец заговорил снова: мне нужен маленький гроб. Вот как для тебя, или даже меньше. Я испуганно замолчала, а наш гость вновь оглядел мастерскую вместе с папашей, и указал рукой в угол: Вот этот! В углу пылился заказ мистера Баттерса - тот заказал его впрок для своего сына, страдавшего от падучей болезни. Поскольку сын мистера Баттерса оказался на удивление живуч, гроб все никак не забирали, и папаша приспособил его под мелкие инструменты вроде резцов, редко используемых - кому, скажите на милость, придет в голову заказывать себе гроб с украшениями? В нашем городишке такого на моей памяти почти не бывало.

Между тем, незнакомец подошел к гробу, вытряхнул на пол содержимое, и поставил корявое изделие папаши передо мной. Сколько? Спросил он все тем же тоном. Пять долларов - назвала я честную цену. Очень уж мне было не по себе. Незнакомец вручил мне монету, а сам вышел вон, оставив гроб на полу. Вскоре он вернулся с большим, и довольно тяжелым свертком. Размотав тряпку, он извлек оттуда маслянисто блеснувшую машину смерти, всю в рычажках и с прикрепленным к одному из концов небольшим паровым двигателем.
Таких штук я еще не видала - машина была очень, очень грозна, а длинная лента с патронами позвякивала, как медные колокольчики на сбруе Черной Кобылы. Гость принялся укладывать свой скорострел в гроб (тот пришелся впору, и места хватило еще для ящичка с патронами) а затем снова насмешливо посмотрел на меня:
Спасибо! Я тут надолго не задержусь, в вашем городе. А у твоего папаши скоро будет много работы, так что хватит на свадьбу с твоим парнем - вон он стоит, на той стороне. Прощай.
С этими словами незнакомец вышел прочь, волоча гроб за собой (ага, он привязал к нему длинную веревку). Другой конец гость привязал к седлу своей лошади, вскочил на коня, и медленным шагом удалился.
Кто это был? спросил Том чуть позже. Заткнись и целуйся, ответила я, и больше в тот вечер не вспоминала о состоявшейся сделке.

Джим Колючее Седло и Не Спеши Билл никогда не называли себя друзьями. Тем, кто называл их иначе, они говорили так: мы - компаньоны. Это замечание особенно стало понятно, когда все двенадцать пуль из длинноствольного кольта Билла и артиллерийского кольта Джима Колючки отскочили от беззащитной на вид жертвы, а сам чудак, по которому метко стреляли компаньоны, развернулся к ним стальным лицом и увлечено направился в их сторону.
Жаль, что у нас нет динамита - сообщил своему компаньону Билл, а затем толкнул Джима навстречу чудику.
Эй, мистер - закричал Билл - не спешите! Мой приятель начинен взрывчаткой по самые сапоги, еще шаг, и я его взорву! Чудик задумчиво оглядел собственную простреленную во многих местах одежду, потом опешившего, и оттого переставшего постоянно подергиваться Джима Колючее Седло, а затем обернулся к своему дорожному сундуку. До сундука было десять шагов, и тот все еще топтался на дороге, оставляя в пыли следы четырех металлических ног.
Как ты думаешь, Док, у них есть динамит? - спросил чудик, видимо, у сундука, а потом ответил сам себе - наверное, все - таки нет. Закончив умозаключения, непробиваемая сорок пятым калибром жертва компаньонов снова воззрилась на Джима, и сказала отчетливо: я беру, заверните! Затем чудик дунул в свисток, висевший у него на шее, как раз под стальною маской с многочисленными окулярами, и сундук подбежал к нему, гулко ударяя лапами в землю.

Джим Колючее Седло прожил ровно столько, сколько Доку понадобилось, чтобы достать из сундука колбу с плотно притертой пробкой, а затем швырнуть ее в Джима. Колба разбилась, и последнее, что видел и слышал убегающий прочь, но рискнувший обернуться через плечо Не Спеши Билл, был столб пара и мерзкое шипение от мгновенно охладевшего к нему, да и ко всему прочему миру компаньона.
Чудик бережно толкнул Джима - ледяную статую в дорожный ящик и вернулся на дорогу. До города было еще довольно далеко.

У меня было свидание с Лили Браун, но букетов я взял два, малышке Лили и ее сестрице, Жозель. Я часто расспрашивал, откуда они взяли эти имена, но сестрички упорно молчали, либо отвечали мне на французский манер, хихикая и отворачиваясь. Правду сказать, от француженок в них были только имена.
Лили приняла букет с довольной ухмылкой - она любила цветы, а вот Жозель взяла подарок слегка резковато, бросила на стол, и сразу отвернулась. Твоя сестрица явно не в духе, вполголоса сказал я, обращаясь к Лили, но та лишь пожала плечиком, и заткнула мне пасть поцелуем. Пошли скорей - прошептала она мне на ухо, и потащила меня и слабо сопротивлявшуюся сестрицу наверх, в комнату.
Все время, пока мы наслаждались встречей, Жозель помалкивала, и лишь под конец, морщась от вздохов Лили, бросила нам - могли бы и потише, у меня от вас голова раскалывается!
Лили хмыкнула, и теснее прижалась ко мне.
Жозель выждала еще пару минут, а затем принялась приводить в порядок их с Лили одежду. Нам пора, гости обидятся! - брякнула Жозель холодным голосом, а Лили чмокнула меня на прощанье в щеку и так тихо, как только могла, сказала: в следующий раз приводи дружка, не то бедняжка совсем иссохнет без кавалера. Одевшись, Лили и Жозель вышли, оставив меня одного, причем Лили прошла в дверь первой - вдвоем близняшкам было тесновато с самого рождения.

Виски!
Она смотрела на меня в упор, держа сигарету в длинном мундштуке, а свободной рукой барабанила пальцами по столу.
Виски!
Черт, мне совершенно не хотелось ей наливать, так порою бывает, но я всегда наливаю, и всегда случаются неприятности.
Вот и сейчас – механической левой рукой, не подверженной эмоциям, я аккуратно капнул дамочке на три пальца, и вернулся к своим стаканам.
От меланхоличного протирания стекляшек меня отвлекли только раз – когда Бетти пихнула локтем мой правый бок, и шепнула, стараясь не глядеть в сторону гостьи: это кто? Джентльмен или леди? Я хмыкнул, и не ответил, мне и в самом деле не хотелось в этом разбираться.

Дамочка в брюках и сюртуке сидела за своим стаканам, вызывающе курила, пила, и отбивала пальцами замысловатую дробь по полированному дереву. Оружия при ней не наблюдалось, впрочем, как и спутника жизни. Зато у дамочки была трость, которую она положила поперек стола, трость с серебряной рукоятью, черного дерева, или что-то в этом духе.

Бар постепенно заполнялся народом, в основном мужчинами с окрестных ранчо, зашедшими пропустить по стакану перед дорогой, да местными пропойцами без особых занятий. Сверху спустился вчерашний путешественник - он уже успел расспросить меня о том, не сдаются ли в окрестностях пустующие здания, желательно с крепкой оградой и стенами, и, удовлетворенный моими сдержанными ответами, сообщил, что задержится здесь надолго. Таких типов я не очень люблю – он как будто обсасывал каждое мое слово, а потом выплевывал результат обратно, эдакий профессор или ученый. Он так и представился: Док Рэндалл. А потом запретил мне трогать свой тяжеленный сундук. Не очень то надо, подумал я, но только пожал плечами и ничего не сказал.

Путешественник удалился на улицу, а ему навстречу вошли несколько игроков, все как один в черном, с оружием, и с карманами, полными денег. Игроков я люблю – они, при правильном подходе, приносят заведению больше, чем любой другой посетитель. Наша вывеска гласила: Стимпокер, и это привлекало полезных гостей.
Игроки расселись за двумя столами, кивнули мне – я уже отправил к ним Бетти с выпивкой и льдом, и занялись картами. Их было четверо, на самом то деле, и работали они классно – каждый раз, когда кто то из четверых выигрывал, он сразу спускал несколько долларов, чтобы не раздражать публику.
К игрокам подсаживались, пару раз выигрывали, уходили или оставались, желая вновь испытать удачу. Люди не верят, что удача давно куплена и продана дьяволом, и доллар – не та валюта, которая пошла в оплату долгов.

Дамочка прекратила, наконец, попытки проломить стол своими упражнениями в уникальности, и двинулась к карточному столу, качаясь, захватив трость и стакан с собой. Взгляды посетителей скользнули по ней и утихли – большинство горожан видали и не таких особ. Присев и дождавшись своих карт, она взяла их в руки и оглядела партнеров по столу, ожидая их реакции. Поначалу игра шла по мелкой – дамочка проигрывала, но продолжала ставить, часто пасуя на последних картах. Постепенно я утратил к ней интерес, однако, когда Бетти в очередной раз побежала к ней с бутылкой, она вернулась весьма и весьма встревоженная. Посмотри на тот стол, Однорукий! Я посмотрел.
Деньги, лежавшие перед игроками, составляли сумму, которую я смог оценить лишь приблизительно. Дамочка уже была изрядно пьяна, а игра шла по крупному – на столе было примерно полторы тысячи долларов в мелких и крупных купюрах. Мои опасения вернулись, и я подмигнул Бетти, чтобы была наготове – если надо утихомирить проигравшую девушку, лучше Бетти никого нет. Наша официантка поняла все сразу, и поставила поднос на мою стойку, приготовившись утешать.
Однако, утешать было некого – дамочка выиграла! Она уже принялась сгребать к себе деньги, две или около того тысячи, и тут один из игроков вскочил, и наставил на мою гостью дрожащий палец: Ты выиграла!
Дамочка пожала плечами, и встала из за стола: я выиграла, и я ухожу.
Ты никуда не уходишь! Ты не могла… игрок осекся, и мутным, стремительно угасающим взглядом оглядел публику.
Ты пьян, дружок – громко, на весь зал сообщила ему переодетая мужчиной картежница, и подошла к стойке. Положив на нее трость, она принялась рассовывать по карманам деньги, а затем глянула на меня, смешливым, и совершенно трезвым взглядом: виски! И комнату на пару дней. Видимо, на моем лице читалось сомнение, однако она выложила передо мной стодолларовую бумажку – как и полагается, пять процентов от выигрыша, постучала по стакану пальцем, и повторила:
Виски!
Я налил.